«Христианское мировоззрение, а особенно простое понимание Писания и грехопадения Адама, были важными предпосылками возникновения науки», - Сэр Исаак Ньютон (1643–1727). Многие атеопаты  и их союзники утверждают, что вера в Библию и наука – заклятые враги. Нет ничего более разумного, чем начинать постижение мира с того, что сказал Сам Бог. Если мы не согласны с тем, что Бог действительно говорил с человечеством, что Библия – это действительно Его слово, – тогда можно начинать интерпретацию «фактов» истории.
«Теология – королева наук». Родни Старк (Rodney Stark), много лет преподающий социологию и сравнительное религиоведение в Вашингтонском университете, пишет: «Я утверждаю, что непреодолимого противоречия между религией и наукой нет; более того, христианское богословие сыграло огромную роль в развитии науки. В доказательство этого тезиса [я покажу, что] религия не только не несет ответственности за «средневековое мракобесие», но и само это понятие весьма сомнительно. История о том, что после «падения» Рима Европа на века погрузилась в пучину невежества и предрассудков, так же достоверна, как и история про Колумба [и плоскую Землю]. На самом деле, это была эпоха стремительного технического прогресса… научная революция шестнадцатого века была… результатом [христианской науки], развитие которой началось в одиннадцатом веке… Почему настоящая наука развивалась именно в Европе… а не где бы то ни было еще? Ответы на эти вопросы, на мой взгляд, заключаются в уникальных особенностях христианского богословия…».
Историки, изучающие науку, которые даже не являются христианами, отмечают, что современная наука впервые появилась в тех культурах, которые исповедовали христианство, тогда как древние культуры Греции, Китая и Аравии еще не были с ней знакомы. Историческим основанием для современной науки стало предположение о том, что Вселенная сотворена разумным Творцом. Организованную Вселенную можно понять только в том случае, если она была образована разумным Создателем, автором порядка (1Кор.14:33). Антрополог-эволюционист и автор научных работ Лорен Эсли отмечает: «Открытия и методы экспериментальной науки стали возможны благодаря не знаниям, а вере в то, что она имеет дело с рациональной Вселенной, управляемой творцом, который не действовал по своей прихоти и не вмешивался в установленные Им силы природы … Несомненно, это один из наиболее интересных парадоксов, что наука, которая мало связана с верой, обязана своим происхождением вере в разумное сотворение Вселенной, и что современная наука до сих пор основана на этом предположении». Но из атеизма или политеизма никак нельзя вывести, что Вселенная является (ли должна быть) организованной.
Вселенная упорядочена, потому Бог – Бог порядка, а не хаоса, но если Творца нет, или если миром правит Зевс и сотоварищи, то откуда взяться порядку? Если восточные религии правы, и мир – всего лишь иллюзия, то в любой момент все может измениться до неузнаваемости. Бытие 1:28 дает нам разрешение исследовать творение, тогда как, скажем, анимизм или пантеизм учат тому, что само творение есть божеством. А поскольку Бог суверенен, Он волен творить всё так, как Ему угодно. И когда Библия не говорит нам о чем-то, единственный способ выяснить, как работает Его творение – проводить эксперимент, а не полагаться на человеческие философии, как это делали древние греки. Неудивительно, что социолог и автор Родни Старк признает: «Наука не была результатом работы западных атеистов или даже деистов; она появилась благодаря набожным людям, верующим в активного разумного Бога-Творца». К тому же наука требует, чтобы мы мыслили разумно и честно сообщали результаты, а ведь большинство не являются следствием эволюционизма.
Период средневековья часто называют “темным”, но историки утверждают, что это была далеко не мрачная эпоха. Наоборот это был период больших научных достижений, появившихся благодаря логическому образу мышления средневековых схоластических философов Церкви и огромной изобретательности и инженерного мастерства обитателей монастырей. Неудивительно, что именно в этот период начала применяться водная и ветровая энергия, появилась величественная архитектура, были изобретены очки, доменная печь, стремя. «Как бы странно это не звучало, но наука всегда будет в долгу у библейских фундаменталистов» — Стивен Снобелен, адъюнкт-профессор истории науки и технологии, Университет Королевского колледжа, г. Галифакс, Канада.
Огромный вклад в понимание законов физики внес ученый-логик XIV-го ст. Жан Буридан, создавший концепции импульса, по сути, то же самое, что и современная концепция движущей силы. До этого Аристотель и его последователи заявляли, что движущемуся объекту нужна сила, которая бы его двигала, но Буридан предположил: «…после того, как снаряд вылетел из руки метателя, им движет импульс, данный ему метателем. Снаряд будет двигаться до тех пор, пока данный ему импульс будет больше сопротивления. Снаряд двигался бы вечно, если бы импульс не был уменьшен или испорчен обратной сдерживающей силой или чем-то, вызывающим его обратное движение». Это предшественник Первого закона движения Исаака Ньютона.
Джеймс Ханнам, доктор философии, изучающий историю науки в кембриджском университете, отметил: «В эпоху средневековья католическая церковь активно поддерживала науку, а также следила за тем, чтобы научные предположения не нарушали интересы теологии. К тому же, и в отличие от популярного мнения, церковь никогда не поддерживала идею о плоской Земле, не запрещала анатомирование, и, конечно же, не сжигала никого за научные идеи». «Вопреки популярному мнению, журналистскому клише и дезинформированным историкам, последние исследования показывают, что Средневековье — это период огромного прорыва в науке, технологии и культуре. Компас, бумага, печать, стремя и порох появились в западной культуре в период между 500 и 1500 гг. н/э.».
Европа имела иуде-христианское мировоззрение, Реформация утвердила авторитет Писания. Вместе с ней пришло простое и историко-грамматическое понимание Библии, Нового Завета и трудов большинства отцов ранней Церкви. Это, в свою очередь, оказало огромное положительное влияние на развитие современной науки. Это так противоречит общему (не)пониманию, о чем хорошо сказал Питер Харрисон, профессор истории и философии университета Бон в шт. Квинсленд, Австралия, и Андреас Идреос, профессор науки и религии оксфордского университета: «Принято считать, что когда люди Нового времени начали по-другому смотреть на мир, они больше не могли верить тому, что читали в Библии. Я же утверждаю обратное: когда люди в 16 веке начали по-другому читать Библию, они вынуждены были отвергать традиционное представление о мире». Как объясняет профессор Харрисон: «Как бы странно это ни казалось, религия сыграла положительную роль в развитии науки. … Если бы современная наука не появилась благодаря буквальному толкованию Библии и последующему присвоению библейских рассказов ранними современными учеными, она вообще могла бы не возникнуть. В общем, Библия и её буквальное толкование сыграли важную роль в развитии западной науки».
Аналогично пишет Стивен Снобелен, адъюнкт-профессор истории, науки и технологии из Королевского колледжа в г. Галифакс, Канада: «Вопреки популярному мнению, журналистскому клише и дезинформированным историкам, последние исследования показывают, что Средневековье - это период огромного прорыва в науке,технологии и культуре. Последние исследования ранней современной науки указывают на прямую (и положительную) взаимосвязь между возрождением древнееврейских буквальных экзегез Библии во время Реформации протестантизма и возникновением эмпирического метода современной науки. Я говорю не о глупом буквализме, а о сложной литературно-исторической герменевтике, которую отстаивал Мартин Лютер и другие (включая Ньютона)».
Профессор Снобелен объясняет причину: «ученые начали изучать природу так же, как они изучали и Библию. Т.е. так же как они исследовали то, что на самом деле говорит Библия, а не построенные на ней философии и традиции, они изучали то, как в действительности работает природа, а не принимали философские идеи о том, как она должна работать (применяя аллегорические тексты Писания к миру природы). Именно когда этот метод был перенесен в науку, когда студенты перестали видеть в природе лишь символы, метафоры и аллегории, и начали наблюдать природу непосредственно путем опытов, и появилась современная наука. Ньютон также сыграл в этом важную роль. Как бы странно это ни звучало, но наука всегда будет в долгу у милленариев и библейских фундаменталистов».
Вовсе не случайно, что расцвет науки начался с Реформацией и происходил в первую очередь в странах, где было больше всего подлинно библейских христиан – то есть в странах Западной Европы. И не случайность, что именно США – страна, в которой лучше всего сохранилось библейское христианство, – мировой лидер в науке и практическом применении научных достижений. Вспомним также, что именно в те времена, когда в американских школах преимущественно было запрещено преподавание теории эволюции, в период предполагаемого упадка науки между процессом Скопса и запуском первого спутника, Соединенные Штаты подарили миру больше лауреатов Нобелевской премии, чем все остальные страны вместе взятые. Если уж быть совсем точными, то вдвое больше – и особенно по физиологии и медицине, то есть областях, в которых без теории эволюции якобы и шагу не ступить!
Профессор Харрисон исследовал еще один фактор в развитии науки, который обычно упускается из виду: вера в буквальное грехопадение первого человека, Адама. Современные ученые, включая Фрэнсиса Бэкона, утверждают, что грехопадение не только лишило человека чистоты, но и заметно повлияло на его знание. Первая проблема была решена невинным первым Адамом, Иисусом Христом — Своей жертвой Он забрал на Себя наш грех, а через Свою совершенную жизнь даровал всем верующим людям праведность (2Кор.5:21). Восстановление же энциклопедических знаний Адама ученые ищут в науке. Харрисон объясняет: «Новое буквальное толкование историй о Сотворении дало мыслителям ХVII ст. эффективное мотивирующее желание заниматься естественными науками. Адам обладал совершенным знанием всех наук – знанием, которое не перешло следующим поколениям из-за того, что он лишился Божьей благодати и был изгнан из Эдемского сада. Ученые ХVII ст., такие как Фрэнсис Бэкон и его преемники из Королевского колледжа Лондона, хотели восстановить это научное знание первого человека. Для этих людей всё научное занятие было неотъемлемой частью искупительного предприятия, которое, вместе с христианской религией, было направлено на восстановление начального совершенства начального народа. Таким образом, библейское описание Сотворения стало для ученых важным источником мотивации, а в эпоху, когда люди были преданы традиционному христианству, именно религиозные организации узаконили новую науку». «Для многих чемпионов нового учения ХVII ст. энциклопедические знания Адама были критерием, по которому измерялись их собственные стремления … Экспериментальный подход, должен заметить, был бесконечно обязан августинианским взглядам об ограничениях человеческих знаний как следствие грехопадения, а, следовательно, экспериментализм также может претендовать на связь с традицией августинианства».
Человек может и должен исследовать мир, потому что Бог наделил нас властью над Своим творением. Человек обладает свободой мысли и действия; они не полностью определяются детерминистскими законами или химией мозга. В человеке есть духовная и материальная стороны (Быт.35:18; 3Цар.17:21,22; Матф.10:28). Нематериальная сторона означает, что человек – нечто большее, чем просто материя, поэтому и мысль его – не просто продукт деятельности мозга. Но если материализм верен, то «мысль» – просто эпифеномен мозга и следствие химических законов. Таким образом, если исходить из собственно материалистических допущений, материалисты приходят к своим выводам не самостоятельно – эти выводы обусловлены химией мозга. Но, спрашивается, чем их мозг лучше вашего, если оба подчиняются одним и тем же химическим законам? Поэтому если материалисты правы, они не в состоянии даже самостоятельно выбрать, во что им верить (включая и веру в материализм). Но при этом они хвастаются своим свободомыслием, не замечая иронии собственного положения! Свободная мысль – практически непреодолимая проблема для материализма.
Человек способен мыслить рационально и логично, это вытекает из того, что человек был сотворен по образу Божьему (Быт.1:26,27), а также из того, что Иисус, Второе Лицо Троицы, есть Логос. Грехопадение и бунт против Создателя ослабили, исказили, но не уничтожили способность человека к логическому мышлению. Грехопадение привело к тому, что порой мы делаем неверные выводы или основываемся на неверных предпосылках. Поэтому очень глупо ставить человеческое мышление превыше того знания, которое Бог открыл нам в Священном Писании. Но если теория эволюции верна, то естественный отбор отбирает только наиболее приспособленных и не обязательно наиболее рационально мыслящих. Обозримая история 6000 лет показала не состоятельность этой теории, а только подтвердила закон термодинамики – материя стремится к саморазложению.